Андрей Левицкий Сердце Зоны icon

Андрей Левицкий Сердце Зоны




НазваниеАндрей Левицкий Сердце Зоны
страница14/19
Дата29.11.2013
Размер4.18 Mb.
ТипДокументы
источник
1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19

3



В стенке грузового вагона был широкий проем, и Никита с разбегу вскочил туда, развернувшись, впечатал каблук в морду выдры. Та с визгом отлетела и сшибла еще двух, одна из которых вцепилась в бедро появившегося сбоку морлока. Синекожих осталось четверо; лаборанта он пристрелил минуту назад, раздробив ему башку двойным выстрелом из обреза.

Чтобы убить морлока, требовалось потратить минимум четыре, а то и шесть пуль, да еще смотря куда попадешь. Никита уже сообразил, что самыми уязвимыми местами являются лицо, шея и нижняя часть брюха – если выстрелить туда, монстр не подыхал, но терял возможность быстро двигаться и ковылял, воя, истекая темной кровью. Когда пули впивались в другие части тела, то просто застревали в толстой синей шкуре или твердых мышцах, почти не причиняя вреда.

Вагон наполняли сколоченные из досок ящики, пахло здесь гнилыми фруктами. В другом конце вагона потолок был проломлен, Никита побежал туда. Он нырнул в проход между штабелями, свернул в одну сторону, в другую, на ходу ухватился за торчащую вбок сломанную доску, рванул – ящики сзади посыпались, затрещали, когда выдры запрыгали по ним. Патронов у него почти не осталось, хотя была еще граната и ремень с пряжкой. Но гранату Никита решил придержать на крайний случай – если положение станет безвыходным, он, по крайней мере, сможет подорваться на ней, прихватив с собой на тот свет несколько подземных монстров.

Он с разбегу вскочил на высокую пирамиду из ящиков, подпрыгнул, вцепился в край пролома. Качнувшись, вскинул ноги – и через мгновение оказался на крыше. Встав на колени, направил оружие вниз, одновременно вращая ремнем – пряжка со свистом рассекала воздух, двигаясь все быстрее.

Из пролома показалась крупная башка, рядом возникла другая, поменьше и остромордая. Выдра лезла по спине морлока, а тот, взгромоздившись на ящики, тянул к беглецу толстые руки. В темноте под ними шевелились тела, трещали доски: сразу несколько преследователей пытались вскарабкаться наверх.

Никита ударил ремнем и одновременно выстрелил. Пряжка врезалась в глаз синекожего, а пуля впилась в морду выдры.

Вой, мычание – оба полетели вниз. Ремень дернуло так, что сталкер чуть не упал следом. Вагон наполнили грохот, шипение и визг; среди изломанных досок копошились, давя и кусая друг друга, упавшие твари. Вскочив, Пригоршня бросился по крыше.

На этой ветке стояла сцепка из четырех одинаковых вагонов. Перепрыгивая с одного на другой, он добрался до конца состава, тяжело дыша, остановился. Зарядил обрез, оглянулся – его пока не преследовали, – присел на самом краю и внимательно осмотрелся.

В огромном, плохо освещенном помещении сновали быстрые тени. Слышались шорохи, стук, звук шагов. Где Болотник с Доцентом? После того как напали выдры, Пригоршня больше не видел спутников, хотя дважды слышал выстрелы «маузера» в глубине станции.

То пирамидальное сооружение, которое он заприметил, когда беглецы только попали сюда, высилось впереди, но Никита все никак не мог разобрать, что это. Вокруг постройки и внутри нее сияло множество огней, так что она напоминала новогоднюю елку размером с девятиэтажный дом, – хотя это не помогало, наоборот, лишь мешало понять, что за громада высится в центре станции. Лучи прожекторов и фонарей перекрещивались, бросая во все стороны изломанные тени, резкие и черные. Пригоршня посмотрел на протянувшийся под потолком широкий рельс погрузочного крана. На ближнем конце была кабина, от которой вниз вела лесенка, рядом на рельсе – колесо с тросом и тяжелым крюком. Стекла в кабине выбиты, внутри темно… Нет, кажется, что-то все же горело там, возможно, лампочки на пульте управления. Вдруг за окном прошла сутулая фигура Доцента, и Никита удивленно выпрямился. Как он забрался, ведь лесенка сломана… Ага, вот в чем дело: до пола лестница действительно не доставала, однако рядом с нею на боку лежала сошедшая с рельс цистерна.

Рельс тянулся почти до пирамидального сооружения, скорее всего, кран использовали для строительства этой штуки. Ближе к постройке находилась вторая цистерна – она не перевернулась, стояла на всех четырех колесах, – на боку ее был нарисован красный круг, а в нем стилизованное изображение огня.

У основания пирамиды маячили силуэты, и Никита наконец разглядел, что пространство между цистерной и постройкой кишит мутантами. Оттуда доносился ритмичный вой, они как будто молились.

Позади раздался шум, и сталкер оглянулся. На дальний вагон выбралась массивная фигура, тяжело затопала по крыше; следом появилась вторая. Пригоршня отошел от края, разбежался и прыгнул в сторону платформы, заполненной щебнем.

Он упал на камни, оскальзываясь и съезжая, сумел добраться до вершины, сбежал по другому склону и перескочил на перевернутую цистерну. Здесь остро пахло бензином, с проржавевшего металла на пол сбегали журчащие струйки, образуя большую радужную лужу.

Между платформой с щебнем и цистерной появились два морлока. Пригоршня вновь прыгнул – и не рассчитал, всем телом ударился об идущую от кабины грузового крана железную лесенку. Она громко хрустнула, Никита вцепился в перекладину, которая тут же проломилась под его весом, начал падать, но нога попала в проем между двумя нижними стержнями, и его развернуло головой книзу. Ступенька врезалась под колено; скрипнув зубами, он повис, протянув руки к полу, сжимая обрез.

Стволы оказались в сантиметре от башки морлока, который шел между вагонами. Тот остановился, поднял голову. Обрез смотрел ему прямо в глаза.

Пригоршня выстрелил.

Под ним хлюпнуло, синекожая морда расплескалась, превратилась в размазанное влажное пятно. Пуля вынесла затылочную кость вместе с мозгами, ноги морлока подогнулись, он повалился на пол, будто мешок с песком.

Отдача качнула тело Никиты, и это помогло ему, согнувшись, ухватиться за перекладину выше. Он сел, потом выпрямился. Лесенка скрипела и содрогалась. Кабина была невысоко над головой, и он полез, лязгая оружием о железо. Снизу доносилось мычание, топот ног. Еще выше, еще… Только бы она не сломалась. Скрип усилился, и вдруг лестница стала будто вытягиваться, удлиняться, быстро опускаясь к полу. А кабина уже совсем близко, вот он, узкий ребристый порожек, над ним сломанное ограждение и дверной проем…

Сорвавшись с крепежных болтов, лестница полетела вниз. Несколько мгновений Никита бежал, стремительно переставляя ноги, но оставаясь при этом на одной высоте, – а потом подошвы ударили по верхней перекладине, он вытянул руки над головой и вцепился в порог. Подтянулся, залез. Лестница обрушилась на морлоков. Сталкер закачался на краю, судорожно взмахивая руками, – и наконец сумел сделать шаг в темный проем.

Спиной к нему стояла фигура, дальше было окно и пульт – кнопки, тускло горящие лампочки, рычаги…

– Доцент, эй… – начал Никита.

Тот обернулся, и в полутьме кабины тускло блеснули глаза лаборанта.

Сутулый, тощий… при таком освещении его силуэт в окне и вправду напоминал ученого.

Тонкая рука нырнула в карман халата и появилась вновь, сжимая скальпель. Существо, бывшее когда-то человеком, прыгнуло. Никита ударил прикладом, но мутант успел вцепиться в шею противника и с неожиданной силой потащил за собой. Они свалились на пульт, проломив верхнюю панель, давя кнопки и датчики. Никита получил скальпелем в плечо, дернулся, локтем сдвинув какой-то рычаг, услышав тарахтение включившегося механизма, врезал лбом по лицу лаборанта. Тот вновь ткнул скальпелем и попал в рану, оставленную первым ударом. Второй получился куда сильнее, лезвие вошло целиком. Вскрикнув, Никита захлестнул тощую шею ремнем Курильщика, выпрямился, стоя на пульте, приподнял тщедушное тело – ноги лаборанта закачались в воздухе.

Хрипя и развевая рот, мутант полоснул Никиту скальпелем по щеке. Боль продрала скулу; Пригоршня с воплем качнулся вперед, сильнее сдавливая шею, – пробив остатки стекла, они вывалились в оконный проем.

Здесь не было железного порога с ограждением: через это окно оператор крана следил за грузовыми работами. Ноги лаборанта задергались над далеким полом. Мгновение Никита, удерживая противника на весу, балансировал в проеме, мучительно изгибаясь назад, пытаясь перебороть силу земного притяжения, упасть обратно на пульт или пол кабины, – но не сумел и опрокинулся наружу.

Увидев, что происходит внизу, он в последний миг постарался оттолкнуться, вытянул перед собой руки – вместе с лаборантом, которого продолжал душить.

Они рухнули на крюк. Ржавый металл вошел в поясницу мутанта, поднялся выше, разрывая мышцы и кожу, дробя позвоночный столб. Крюк дошел до лопаток и застрял. Дернувшись, лаборант повис, будто дохлая рыба на крючке.

Колесо неторопливо катилось по рельсе, приближаясь к пирамиде. Внизу царил хаос: выли, задрав головы, морлоки, между ними сновали лаборанты, Никита разглядел даже трех выдр с обрезанными плавниками, цепями прикованных к шпалам.

Он подергал рукой, на которой болтался обрез, высвободил ее, второй перехватив концы ремня. Выдры шипели, бились на цепях, морлоки угрожающе бормотали, а один из лаборантов начал подпрыгивать, раз за разом пытаясь дотянуться до человека, полосуя воздух скальпелем. Пригоршня медленно плыл в нескольких метрах над ними, покачиваясь. Когда существо в халате подскочило опять, выстрелил ему в голову – лаборант упал и больше уже не вставал. Кабина с лесенкой остались далеко, колесо приближалось к концу рельса. Поглядев вперед, Никита наконец смог разобрать, из чего состоит озаренная огнями пирамида.

И понял, что видит перед собой.

* * *


Отвернувшись от гостя, Картограф быстро вышел из комнаты, Химик даже головы не успел повернуть. Снаружи звякнул жбан, скрипнули доски, и наступила тишина. Сталкер поднял с пола несколько листов бумаги и ватмана, разложив их на столе, стал рассматривать. Там были привычные названия – Свалка, Кордон, Янтарь – и множество незнакомых. Какое-то Предграничье, еще – Крюк, Жажда, Заповедник, Небосвод… Кривые линии, пунктиры, полоски рек, нарисованные синим фломастером… Вот река Артерия, а тут – озеро Гниль. Кружќи разных диаметров, от них и к ним ведут короткие стрелки. Это что, Картограф так пузыри обозначает и места в обычном пространстве, через которые в них можно попасть?

Выйдя из комнаты, он увидел, что хозяин стоит перед окном, выводящим на заброшенную военную базу. Картограф раскрыл перочинный ножик, не снимая его с косы, чистил ногти. Подойдя ближе, Андрей произнес:

– Ты так ничего и не рассказал. Чистое Небо – что это? Какая-то группировка? Ученые? Их уничтожили? Не всех? Те, кто остались, что-то исследуют возле ЧАЭС – что именно? Почему Осознание не хочет…

– Ты еще здесь? – Картограф повернулся, выпустив ножик, и тот упал на плечо. – Как сюда попал? Это мое место, здесь никто не бывает, кроме меня. Как нашел путь?

– Я не искал, – возразил Андрей. – Когда начался сверхвыброс, я как раз проник в пузырь. Потом захотел выйти – попал в другой, оттуда в третий… И потом сюда, к тебе.

– Они срослись в гроздь. Закоулки перепутались. – Картограф вновь уставился в окно, на воду, заполняющую бетонную воронку.

– Закоулки? А, ну да, закоулки пространства. А эта церковь… она ведь на самом деле не стоит на острове посреди озера? Когда пересекаешь тамбур – происходит переход… то есть ты на самом деле выходишь не в дверь, а в другой пузырь. Так? Но где тогда эта церковь? Где она находится? Картограф, слышишь?

– Вне времени и пространства, – сказал тот.

– Чего? Что это значит?

Хозяин молчал.

– А Черный Пузырь? Ты упоминал его, когда мы встречались в прошлый раз. Кто-то из Черного Пузыря наблюдал за нами с напарником, когда мы были в Долине. Что такое Черный Пузырь?

– Странный, очень странный. И очень мягкий. Из него можно выйти в любой его точке, и даже пробойник не нужен, только усилие, усилие воли. Я никогда не исследовал его, лишь заглядывал пару раз. Смотрители не пускают меня туда.

– Какие Смотрители, кто это?

Картограф энергично качнул головой, и косички закачались, зашуршали, зазвенели колечками и цепочками.

– Те, кто живет в Черном Пузыре. Наблюдатели, Смотрители… называй как хочешь. Он не стационарный, динамичный. То есть мобильный, плавает между другими пузырями, зацепляется за них, отлетает… Смотрители живут в нем. Мне кажется, они – разведчики, посланцы тех, из Базового Пространства. Пузырей много, за всеми не уследишь. Но когда тут произошла катастрофа, когда возникла Зона, они заметили нас, обратили внимание. Заинтересовались. Вдруг мы нарушим Структуру, повредим? Послали Черный Пузырь, чтобы наблюдать, контролировать ситуацию. Или чтобы напасть? Может, они и отравили ноосферу? Меня к себе не пускают, я же всего лишь человек…

– Подожди, – перебил Андрей. – Базовое Пространство? То есть наша Земля, что ли? Планета ведь не пузырь. Зона – как основа для всех этих аномалий, пузырей, то есть фундамент, база…

Впервые с начала разговора Картограф прямо взглянул на собеседника – в глазах его было подобие удивления.

– Почему решил, что Земля не пузырь?

Как и в прошлый раз, он вдруг развернулся, ни слова больше не говоря, стремительно зашагал прочь.

– Подожди! – прокричал Химик вслед, злясь все сильнее. – Мы что, тоже в пузыре?! Эй! Ты… ты специально уходишь от ответа! Ничего не говоришь про Осознание, про это Чистое Небо и чертов ящик, который мы везем…

Хлопнула дверь, потом, уже тише, – вторая. Андрей плюнул, стукнул кулаком по подоконнику. Прошел к столу, уселся и стал есть, повернувшись спиной к тамбуру и дверям, отгородившись от этого странного застывшего мирка с монотонно квакающей лягушкой, ивами в тумане и заболоченным берегом, от беспорядочных, бессмысленных речей Картографа. После общения с ним начала болеть голова – слишком необычный человек, слишком странная у него аура. Как и тогда, в яме посреди Свалки, находясь рядом с ним, сталкер ощущал: от Картографа сквозит . Сильный ментальный ветер непрерывно дул вокруг – не такой темный и глухой, как от Макса Болотника, более… свежий, что ли? Прохладный, полный необычных запахов – ветер свободы, бесконечных незнакомых пространств, ветер гор, лесов и полей, по которым можно бродить всю жизнь. Но для обычного человека, сталкера по прозвищу Химик, подобный ветер был опасен: можно простудиться .

Поев, он вышел из церкви, в поисках Картографа обогнул здание, опять вернулся к ручью. Хозяина нигде не было. Куда это он подевался… Неужели покинул пузырь, вновь отправился в свои путешествия, забыв про гостя? Не может быть, он, конечно, скрывает что-то, недоговаривает и болтает чепуху, да и вообще странный – но не настолько же не от мира сего. Раз уж в этом спрятанном от всех, зависшем «вне времени и пространства» пузыре объявился незваный гость – зачем оставлять его одного?

– Эй! – позвал Андрей, переходя мостик. – Картограф!

Тишина в ответ – только привычный дуэт лягушки и кузнечика.

Он пересек половину островка, встал, оглядываясь… И вдруг понял. Выругавшись, побежал к броневику.

«Малыш» стоял на прежнем месте, у берега напротив входа в церковь. Водительская дверь была открыта – а ведь Андрей включил режим «свой-чужой» и никто, кроме них с Пригоршней, не мог попасть внутрь. Чертыхаясь, он отрубил защиту, залез в кабину, распахнув дверцу, шагнул в салон. И увидел спину Картографа, сидящего на корточках возле Черного Ящика.

Тихий щелчок – упала ручка, за которую он держался, стукнула по металлу. Картограф выпрямился, не глядя на сталкера, пошел к холодильнику.

– Ты что, открыл его?! – закричал Андрей.

Тот достал банку пива и стал пить.

– Я говорю, ты сумел его открыть? Что внутри? Я и сам теперь догадываюсь, но…

Картограф пил, громко глотая, не слушая, вообще не обращая на него внимания. Окончательно выйдя из себя, Химик бросился к нему, схватил за шиворот и занес руку, собираясь отвесить оплеуху…

Порыв ветра – мощный, валящий с ног… нет, не воздуха, это был ментальный ураган. Картограф будто выдохнул ему в лицо – и Андрея отбросило назад. Зацепив Черный Ящик, он свалился посреди салона. Вскочил, рыча, схватил табуретку, занес над головой, чтобы ударить… и опустил. Поставил, сел на нее. Руки дрожали, сердце колотилось в груди. Картограф, сделав еще несколько глотков, бросил банку на пол.

– Чистым Небом себя называла одна группа, – произнес он, глядя мимо Андрея. – Я не знаю их историю, но они были очень хорошо осведомлены о ситуации в Зоне, знали много такого, что от других скрыто. Не простые люди, очень не простые. У них с Осознанием конфликт был, а почему – тоже неизвестно. Как-то Осознание и Чистое Небо были связаны, что-то общее у них… но вот что? В общем, группа договорилась с одним человеком, наемником… Там долгая история. Наемник преследовал Стрелка, а тот пытался прорваться к ЧАЭС, уже во второй раз. Помню, тогда произошел мощный выброс, открылись новые закоулки… Неизвестно, чем все кончилось, я не следил за этим, у меня свои дела. Наемник куда-то подевался, Стрелка закодировали на убийство самого себя, Чистое Небо исчезло… Уничтожили их, что ли? Наверное. Почти всех, только трое остались. А Стрелок уже потом, в третий свой поход, убил большинство членов Осознания. И вот теперь остатки Чистого Неба вынырнули откуда-то, опять что-то затеяли.

– Они хотят взорвать ЧАЭС, – сказал Андрей. – Так? В этом ящике – бомба. Мы доставим ее к станции, там ее включат… Если центр Зоны выжжет мощный взрыв, она может рассосаться, исчезнуть. Но ведь… сам говоришь: Стрелок убил членов Осознания.

– Не всех. Только тех, что в коконах наверху. Кто-то остался, прячется ниже.

– И если они взорвутся вместе с ЧАЭС, Зона исчезнет?

Картограф пошел в кабину.

– Больше ты ничего не расскажешь, да? – сказал Андрей ему вслед, поворачиваясь на табурете. – Ладно, ты мне надоел. И я спешу, очень спешу. Надо ехать дальше, выведи меня из пузыря.

Он встал, быстро осмотрел Черный Ящик – тот был заперт, с виду все осталось как прежде. Если попытаться вскрыть его, взорвется, как предупреждал Касьян, или теперь уже нет? Может, Картограф как-то снял защиту?

– Стой! – повторил Андрей, выходя из салона. – Слышишь! Мне надо…

– Куда? – спросил хозяин, спрыгивая с подножки.

– Мы договорились встретиться возле подъемного моста через приток под названием Быстрый. Не мост даже, так, решетка. Не знаю, проедет ли броневик, по карте было не понять. На другом берегу – старый город, Лиманск. Или, может, ты переправишь меня прямиком к ЧАЭС? Никита придет к мосту и будет ждать, я вернусь с противоядием…

– На станцию не могу, – ответил Картограф, направляясь к ручью. – Там вокруг большая гроздь пузырей, очень мелких. Не пространство, сплошная трясина. И все пузыри зараженные, темные, даже мне не пройти. Через закоулки туда дороги нет.

– Хорошо, а это место? Приток, подъемный мост, старый город…

Картограф остановился, склонив голову.

– Знаю его.

– Как туда попасть?

Хозяин повернулся, глянул влево, вправо, что-то прикидывая… И показал пальцем вдоль ручья.

– Туда едь. Когда уже передние колеса в озере будут, включи пробойник. Попадешь куда надо.

И вновь двинулся прочь, не оглядываясь. Андрей стоял на подножке, хмуро глядя вслед. Он хотел еще много о чем расспросить Картографа. О том, как тот путешествует между пузырями, про Чистое Небо и Осознание, про Доктора, – быть может, они знакомы? – про Черный Пузырь и это самое Базовое Пространство. Про изменения, произошедшие из-за последнего выброса, и то, как Осознание генерирует их… Но он понимал: оставаться здесь больше смысла нет. Картограф вновь примется болтать что-то непонятное либо просто откажется отвечать. Хозяин пузыря уже не был человеком, он стал каким-то иным существом в человеческом теле, со своими реакциями и непривычной логикой. Призраки Зоны – вот как называли людей, измененных ею безвозвратно. Макс Болотник тоже был призраком, просто чуть более понятным, не таким призрачным , как Картограф, и Доктор…

И поэтому Андрей не пошел следом. Он вернулся в броневик, завел двигатель и поехал вдоль ручья. Но на полпути, остановив машину, уставился в лобовое стекло. Возле церкви стояли двое, хозяин и… Сталкер сунул руку под пульт, схватил висящий на крючках «узи» и приставил ствол к колпаку.

Рядом с Картографом стоял высокий, одетый во все черное монолитовец. Они разговаривали. Хозяин повел рукой в сторону машины, что-то сказал и скрылся в церкви. Монолитовец обернулся – Химику показалось, что сквозь туман прямо на него уставились темные глаза. Увидев броневик и силуэт за лобовым колпаком, сектант попятился, фигура его потускнела в светлой пелене, тая… он исчез.

Еще минуту Андрей сидел, глядя перед собой, пытаясь понять, что все это означает. Потом убрал оружие под пульт и вновь завел двигатель.

Как и сказал Картограф, когда под передними колесами заплескалась вода, золотая рыбка разгорелась оранжевым светом. Химик включил пробойник – и через несколько мгновений оказался под мелким дождем возле бетонного тоннеля, который вел от подъемного моста к старому городу. Если после сверхвыброса эта территория не переместилась куда-нибудь, то, судя по карте, всего несколькими километрами дальше должна была находиться Чернобыльская электростанция. Пока что Химик не видел ее, слишком далеко.

Зато он слышал стрельбу, доносящуюся со стороны города.

* * *


Медленно двигаясь вместе с ползущим по рельсу колесом, Никита кое-как сумел зарядить обрез последним патроном. Впереди, в центре подземной станции, высился алтарь – огромный вариант того сооружения, на который они с Болотником наткнулись выше. Алтарь состоял из сваленных в кучу вагонов, решетчатых балок, частей подъемных кранов, бетонных плит, из щебня, песка, канализационных люков, груд полусгнившего тряпья… трупов и костей.

Несколько десятков человеческих и звериных тел, пронзенных заточенной арматурой, висели на склонах. Словно кто-то решил собрать здесь коллекцию всех обитателей Зоны, от людей до крыс. Между трупами покачивались на ветру клочья жгучего пуха, украшавшего алтарь, словно вата новогоднюю елку. Были там и своеобразные гирлянды – прожекторы, частью разбитые, а частью работающие, вставленные в эту чудовищную гору на разной высоте.

В основании алтаря стояла большая кирпичная будка с выломанной дверью – почти скрытая вагонами, она являлась ядром, сердцем всего сооружения. От проема вниз, под станцию, уходила бетонная лестница, из глубины лился зеленый свет. К ней можно было подойти, Никита решил, что проход там оставили специально… Но почему-то в том месте не маячило ни одного монстра, хотя вокруг алтаря их бродило множество. Необычный клубящийся свет, похожий на блекло-зеленый дым, освещал широкий полукруглый участок перед выходом, и за все то время, пока колесо приближалось к алтарю, ни единый морлок или лаборант не ступил на него. То существо, или мутант, или устройство, о котором они говорили с Болотником на платформе лифта, находилось внизу, под алтарем – озаренная зеленым светом лестница вела в святая святых, туда, где притаился темный бог этого места.

Колесо преодолело почти весь рельс, и Пригоршня приготовился перепрыгнуть на ближайший вагон. Морлоки выли, толпились внизу, между ними сновали лаборанты. Один вдруг что-то проблеял, и трое синекожих полезли по наклонной стене вагона туда, где вскоре должен был очутиться сталкер.

Никита выстрелил лаборанту в голову, и тот упал. Движения морлоков сразу потеряли целенаправленность, мутанты растерянно замычали, двое спрыгнули, один продолжал ползти – но неуверенно, вяло.

На освещенный зеленым светом участок ступила фигура. Пригоршня разглядел, что это сталкер в обносках, один из тех, кого Доцент называл «двойными». Он двигался как зомби, переставляя негнущиеся ноги, обратив к лестнице пустое, лишенное мыслей лицо, на котором двумя изумрудными пятнами светились глаза. Ближайший морлок потянулся к нему… и отступил. Силуэт шагнул в зеленый свет, еще мгновение был виден в проеме, потом пропал из виду.

Никита качнулся вперед, назад, опять вперед – и выдернул руку из петли, в которую были скручены концы ремня. Пряжка на прощание резанула кожу, труп лаборанта закачался вместе с крюком, а сталкер перемахнул на стенку вагона. Колесо на потолке остановилось, уткнувшись в ограничитель. Ступни заскользили, Пригоршня перевернулся, упал на спину, увидел под собой мохнатую полосу жгучего пуха и ухватился за кабель, который шел в глубину алтаря, к горящему там прожектору. Рядом один над другим висели трое мертвых сталкеров с венками из колючей проволоки на головах. Они сходились сюда, управляемые какой-то ментальной силой, часть «ходоков» морлоки ловили, распинали по приказу лаборантов, устроивших в катакомбах свой шизофренический технокульт, а другие вступали внутрь алтаря и спускались… Куда? Что находится внизу, что за сила прячется там?

Пальцы заскользили по пластиковой изоляции. Уже несколько десятков синекожих собралось с этой стороны алтаря, взволнованно мыча и воя: они были возмущены осквернением их капища. Кабель дернулся, провис. Никита покатился прямо в объятия морлоков, но успел протянуть руку и вцепиться за торчащую из склона треногу прожектора. Треск, толчок – и он закачался, как на турнике. Внизу возник лаборант, задрал голову, наблюдая за происходящим сквозь пластиковую маску. Тут же два морлока полезли к Никите. Он подтянулся, потом встал, балансируя, прыгнул и плашмя упал на решетчатую балку.

Конструкция вздрогнула, заскрежетала – второй ее конец начал выворачиваться из алтаря. Она накренилась, Никита заскользил, увидел морлока прямо под собой, перевернувшись на бок, свалился с балки – и упал в полукруг зеленого света.

Он сразу вскочил, стараясь не обращать внимания на боль в плече. Кровь на щеке уже подсохла, стянула кожу, но скула все еще сильно ныла.

Никита попятился к проему. Обступив его, морлоки и лаборанты тянули руки, хрипели, мычали и выли, топчась на месте. Медленно отходя, Никита взял обрез за стволы, как дубинку, но после опустил, достал из-под куртки гранату. Здоровенный синекожий шагнул вперед – и с воем отскочил, словно сияние обожгло его. Приготовившись вырвать чеку, Пригоршня занес гранату над головой. Он наконец сообразил, что вой и бормотание мутантов звучат не беспорядочно, но в монотонном ритме, становясь то громче, то тише. Вдруг ноги одного лаборанта подломились, он упал на колени. Отполз назад, чтобы голова не попала в свет, и стал кланяться, несильно ударяясь лбом о пол, прижав ладони к темени. Следом стали опускаться синекожие, потом другие лаборанты… Вскоре перед будкой образовался полукруг коленопреклоненных фигур.

Сделав очередной шаг назад, Никита чуть не повалился на спину. Оглянулся: первая ступень лестницы была прямо за ним. Не опуская гранаты, поставил на нее ногу, шагнул на следующую ступень, затем развернулся и быстро пошел вниз.

Лестничный пролет оказался длинным. С каждым шагом зеленый свет густел, сталкер будто погружался в облако дыма, мягкое сияние клубилось вокруг, завивалось кольцами. Ступени становились все более низкими – если так и будет продолжаться, вскоре они совсем исчезнут. Спрятав гранату, Никита вновь перехватил обрез за стволы. Он не понимал, что происходит, куда он попал, и даже не старался понять, лишь вглядывался в туман, готовый ударить прикладом любого, кто попытается напасть на него. Дымный свет наполняли шепчущие голоса, будто тысячи, сотни тысяч людей прятались где-то в его глубине, – сталкер не мог разобрать ни слова, но от этих призрачных звуков пробирала дрожь. Ступени исчезли, под ногами потянулась горизонтальная поверхность. Никита шел словно сквозь воду, густо-зеленую муть; шепот звучал со всех сторон. Вскоре стало видно, что тоннель заканчивается проемом в стене какого-то помещения, пещеры или зала, в нескольких метрах над полом. Возле дыры лежали две фигуры, дальше громоздились камни, по которым можно было сойти, как по ступеням.

Пригоршня сделал последний осторожный шаг и опустил обрез. Далеко впереди, в полу пещеры, куда привела лестница, виднелась круглая воронка, над которой вращался зеленый смерч – он-то и был источником дымного света. А перед сталкером лежали Болотник и Доцент. Первый – на животе, изучая открывающуюся внизу картину, второй – на спине, держась за грудь, по которой расплывалось темное пятно. Когда Никита приблизился, ученый поднял голову, не отнимая ладоней от раны, локтем коснулся Болотника. Тот оглянулся, увидел Пригоршню и вновь уставился вперед. Подойдя ближе, Никита опустился на колени между ними.

– Думал, опять копия идет, – сказал Болотник. Голос был еще более отрешенный, чем обычно, Макс будто спал. – Одна только что мимо прошла, нас не заметила даже. Спустилась туда, села и на вихрь уставилась.

– Копия? – переспросил Никита, разглядывая смерч и фигуры сталкеров вокруг. Их было множество – мертвых и живых, тощих, в лохмотьях; кто лежал на камнях, кто сидел, уставившись на вихрь, некоторые спали – или были мертвы, скончавшись от истощения.

– Это он их так назвал, – Болотник кивнул на ученого. – Видишь, лаборант ему грудину арматурой пропорол…

Никита видел: Доцент умирает. Толстый ржавый прут торчал между пальцев из середины груди. Бедняга мелко дрожал, голова тряслась, лицо исказила гримаса. Его было жалко – но взгляд Пригоршни лишь на пару секунд задержался на ученом и тут же будто сам собой скользнул в сторону вихря, привлеченный его мерным гипнотическим вращением.

– Что за копии? – шепотом спросил Пригоршня.

– Двойные. Дубли… – донеслось справа, и он вновь поглядел на Доцента, с трудом оторвав взгляд от световой воронки впереди.

– Кто?

– Дубли, – повторил тот хрипло. – Копии людей, которые попали под выбросы. Они возникают в разных местах Зоны, бездумные… Их… наверное, их тянет сюда, не могут противостоять этой силе… бредут со всех сторон, сходятся… Ноосфера… – последнее слово было произнесено так, будто начиналось с заглавной буквы, словно это было имя.

– Ноосфера? Так этот вихрь…

– Пробой, дыра в пространстве. Через нее Ноосфера проникла сюда. Она создает копии.

Макс вдруг сел, повернувшись к Никите, и тот увидел, что глаза напарника уже не прозрачные, водянисто-зеленые, – нет, теперь, словно патока, скрыв зрачки и белки, из них ползет густой зеленый свет.

– Я тоже копия, – сказал Болотник.

4



Он спустился по камням, побрел среди неподвижных фигур и вскоре исчез в зеленой мгле. Доцент по-прежнему лежал на спине и мелко дрожал, а Никита сидел, поставив ноги на булыги, наваленные под лестницей, бездумно всматриваясь в смерч. Верхняя часть воронки, постепенно расширяясь, становилась все более разряженной и в конце концов сливалась с туманом вокруг. В световом вихре непрерывно проявлялись и исчезали какие-то фигуры, лица, предметы, образы – такие размытые, что нечего было и думать разглядеть их отчетливо. Хотя все они казались смутно знакомыми. Там не было фантастических замков и невероятных чудовищ, только деревья, кусты, машины, человеческие силуэты, городские и сельские здания и что-то еще, настолько обыденное, что его и не замечаешь никогда, привыкнув к виду этих предметов с раннего детства.

Никита смотрел не отрываясь, и ему стало казаться, что он выплывает из тела, медленно приближаясь к вихрю, струясь по воздуху, – густые зеленые извивы все ближе, силуэты в них видны отчетливей, а шепот сотен тысяч голосов все громче – и вот сейчас сталкер вольется в воронку, станет ее частью, одним из миллиардов смутных образов в ней… Он вздрогнул, когда что-то коснулось запястья. Хлопнул ладонью по лбу, провел пальцем по ране на щеке, умышленно причиняя себе боль, чтобы стряхнуть оцепенение. Доцент, с трудом приподняв руку и ухватив Пригоршню за запястье, глядел на него слезящимися глазами. Худое морщинистое лицо заливала смертельная бледность, губы тряслись.

– Поговорите… – прошептал он. – Поговорите со мной. Страшно мне. Страшно умирать. Ведь уже ничего не сделать?

– С такой раной… нет, ничего, – сказал Никита. Показал на вихрь и спросил: – Это – Ноосфера?

– Проб́ой, – ответил ученый. – Место, где она проникла в наш слой реальности.

Сталкер медленно повторил:

– Ноо-сфера… Напарник рассказывал мне, только я плохо слушал. Я не очень всяким таким интересуюсь, это ваши ученые штучки, мне оно скучно, а напарник любитель…

– Вытащите прут, – попросил Доцент.

Никита покачал головой. Склонившись к умирающему, ответил с искренним сочувствием:

– Извини, друг. Нельзя. Болотник правильно сделал, что не стал. Это тебя добьет. Не вышло у нас спасти тебя, помочь выбраться отсюда. Я могу вытащить, но… несколько секунд – и умрешь.

– А так?

Никита вздохнул.

– Несколько минут.

– И тогда успею рассказать тебе, да? Вот почему ты не хочешь… Хорошо. Но потом, в конце, – вытащи. Не желаю умирать с ржавым железом в груди.

– Конечно. Вытащу, обещаю. Как только велишь – сразу сделаю.

Доцент помолчал, глядя вверх, наконец зашептал:

– Ноосфера… Еще Вернадский сформулировал: человечество превращает биосферу в ноосферу. То есть она является просто очередной стадией развития окружающей нас среды. Но с тех пор концепция менялась, у слова возник новый смысл. Теперь многие называют ноосферой информационное поле планеты. Пространство человеческих свершений. Ты… не понимаешь? Ноосфера считалась, ну… не существующей на самом деле. Лишь идея, умозрительная идея. Информационное пространство, состоящее из всех достижений человечества, из всего, что люди изобрели, создали… Из всех наших идей, мыслей, схем нашей техники, произведений искусства… В этом смысле Ноосфера – как Интернет. Тот населен созданными нами программами и кодами, а Ноосфера населена созданной нами информацией.

Никита вновь посмотрел на световую воронку.

– Но какая же… почему «умозрительная идея»? Вот же она. Вернее, ты говоришь, что это она.

– Значит, это не просто концепция. Она есть в действительности. Особый пласт реальности, в котором и находится, хранится информация. И Ноосфера стала разумной.

– Что? Как это?

– Она так плотно напиталась созданной людьми информацией, что в ней зародился разум. Ведь на Земле тоже когда-то появилась жизнь, стала эволюционировать… Так и здесь: началась эволюция информации, ее самоорганизация, и в результате… Этот Разум, думаю, очень странный, отличный от нашего. Возможно, сейчас он еще вроде огромного ребенка? Не знаю. В институте… Изучение биосистем лишь прикрытие, на самом деле мы изучали Ноосферу. Уже давно занимались этим вопросом. У нас возникла идея… Может Зона – следствие проникновения Ноосферы в наше пространство, то есть в наш слой? Пробой между двумя пластами реальности… Очень странная катастрофа. Бесшумный взрыв, невидимая волна… Зона – территория, по которой прошла кольцевая волна от того первого, самого мощного пробоя. Возможно, это и не так, но… Да, а потом были и другие пробои… – он замолчал, часто вздыхая и с сипением выпуская воздух сквозь зубы.

– А из-за чего тот первый произошел?

– Не знаю. Я слышал про научную группу, которая называла себя Осознание. Возможно, они как-то связаны… Не знаю…

Нечто возникло впереди, Никита пригляделся и понял, что в дымном свете появилось четверо бюреров.

– Погоди, Доцент! – попросил он, привставая. – Что это они там делают…

«Неужели твари живут здесь? – удивился он. – Да какие уродливые!» Четверо карликов – куда более высоких, чем обычные представители этого племени, с крупными шишковатыми головами, горбатые – появились откуда-то сбоку. Двигались они странно: то шагали совсем медленно, едва шевеля ногами, то вдруг чуть ли не бежали, а один в какой-то момент упал и пополз сквозь зеленый туман. Это что, близость ноосферного пробоя на них так влияет? Никита до сих пор слышал шепот тысяч голосов, на вихрь же старался больше не смотреть: расплывчатые образы на поверхности воронки погружали сознание в транс, из которого можно было не выйти. При взгляде на нее в голове начинали клубиться призрачные видения, шепот звучал все громче, и в конце концов мозги будто разжижались, превращались в теплую болотную воду, которая закручивалась водоворотом и затягивала сознание в себя, все быстрее, быстрее… Пригоршня решил, что если будет глядеть на ноосферный вихрь слишком долго, то станет похож на дубля.

Болотника он давно не видел, тот убрел в глубину пещеры. А бюреры наконец добрались до сталкеров-копий, которые не обращали на них никакого внимания. В воздух поднялся топорик, напоминающий те, что Никита видел в музее палеонтологии в детстве, будто у первобытных людей, – расщепленная на конце палка, вставленный в нее и примотанный сухими стеблями плоский голыш. До лестницы донесся звук удара, и дубль повалился на бок с размозженным черепом. Никита дернулся было, чтобы помешать им… и остался сидеть. Не потому что испугался, просто понял: он ничего не может поделать. Неизвестно, сколько бюреров прячется в глубине пещеры, а патронов нет. Он не способен справиться с карликами, которые имеют способности к телекинезу, да еще и вооружены. К тому же эти, внизу, уже не люди. Всего лишь созданные Ноосферой копии, бездумные двойники. Или не бездумные? Болотник, прежде чем уйти, сказал, что он тоже копия. Но он ведь явно умеет мыслить, пусть и странно, нетривиально. А та пара, которую Никита повстречал в коллекторе, убегала от морлоков – значит, они способны на осознанные действия. Или состояние их мозгов зависит от того, насколько долго они просидели в трансе перед ноосферным вихрем?

Тем временем два бюрера схватили труп за ноги и поволокли прочь, а двое подступили к другому сталкеру. Тот лежал на спине, подложив под голову руки и уставившись на вихрь. Бюрер вскочил ему на грудь, присел, заглядывая в лицо, – а человек смотрел на него, не способный понять, что это за скрюченная фигурка возникла перед ним. Карлик взмахнул коротким кривым копьем. Никита заметил, как дернулась голова: в последний миг сталкер понял, что происходит или, по крайней мере, смутно осознал возникшую опасность. Пригоршня вскочил, чтобы броситься на помощь; дубль попытался встать, и тогда бюрер нанес сильный удар. Скорее всего, он пробил и грудь, и спину – копье до половины исчезло в теле.

– Сволочи, – с ненавистью произнес Никита, делая шаг вперед. – Доцент… Григорий Иванович, я сейчас, минуту, не могу на это смотреть. Убью хоть этих четверых гадов и к тебе сразу вернусь…

Доцент молчал.

– Док! – позвал Пригоршня, поворачиваясь к нему и присаживаясь на корточки. – Ты что, эй…

Тот не шевелился, глядя вверх остановившимся взглядом. Вспомнив свое обещание, Никита поспешно схватился за торчащий из груди прут, рывком вытащил – тело дернулось, рука, до того сжимающая арматуру, упала на бетон, – отшвырнул и уставился в бледное лицо.

– Доцент! Иваныч!

Лежащий перед ним человек был мертв.

– Опоздал я… – с горечью произнес Пригоршня, склоняя голову. – Извини, брат, опоздал – ты раньше умер. Но железяки уже в твоей груди нет, слышишь?

Подняв глаза, он увидел, как четверка бюреров утаскивает дублей, волоча их за ноги. А навстречу сквозь зеленую муть бредет другая фигура – выше ростом, в плаще… Никита привстал, даже шагнул на ведущие вниз камни, чтобы получше разглядеть то, что произойдет сейчас.

К его разочарованию, ничего не случилось. Пригоршне показалось, что Болотник на мгновение приостановился – а затем просто прошел между бюреров, не обращая на них внимания. В свою очередь, они даже не глянули на человека и быстро скрылись за вихрем, который обогнули по широкой дуге.

Остановившись под лестницей, Макс сказал:

– Идем.

– Куда? – спросил Никита сверху.

Болотник махнул себе за спину.

– Там проход есть. Далеко. За ним какой-то широкий туннель, вроде автострады подземной, наклонный, вверх ведет. Много машин стоит брошенных, а в конце вроде свет горит. Как Доцент?

– Он… всё, нет его. Слушай, а бюреры?

– У них поселок здесь. Но я им отвожу глаза.

– Как это? – Никита пошел вниз.

Болотник коснулся пальцами лба.

– Управлять ими не могу, но… Так делаю, что они меня не замечают, не видят просто. И тебя не заметят, если рядом будешь держаться.

– Лучше бы ты так сделал, чтобы они вверх поднялись всем поселком и на морлоков с лаборантами напали. – Никита спустился, и они двинулись в обход вихря.

Макс покачал головой.

– Нет, не могу управлять, не выходит. Эти бюреры странные совсем. У них мозги как… как помойные ямы. Вернее… – Он надолго замолчал. Никита шагал будто против сильного ветра: нагнув голову, прикрывая глаза рукой. Его разум до сих пор наполняла каша, состоящая из многоголосого шепота и клубящихся силуэтов. Свет океанским прибоем колыхался вокруг ноосферного вихря, волны то тащили сталкера к центру, то отталкивали… Вокруг воронки с неслышным свистом закручивался ментальный ураган.

– Это у обычных бюреров сознание как помойная яма. – Голос Болотника едва доносился сквозь шепот и свист. – А у этих – как помойная яма, полная навозных червей.

Никите уже казалось, что мозги сейчас расплавятся, пузырящейся пеной потекут из ушей и ноздрей – но потом они миновали вихрь, начали удаляться от него, и стало легче. Впереди открылся поселок бюреров: несколько десятков приземистых хижин и шатров.

Все постройки состояли из человеческих костей.

В другое время Никита рассвирепел бы. Наверняка не сдержался – он себя хорошо знал, – принялся бы молотить бюреров прикладом по уродливым головам, и в конце концов его бы наверняка убили. Но шепот чужих голосов еще звучал в голове, и текучие, быстро сменяющие друг друга образы заполняли сознание. Сталкеры уходили от вихря все дальше, теперь Никита чувствовал себя опустошенным, обессиленным – не осталось энергии ни на ярость, ни на злость. Хотелось лишь покинуть это место, выбраться под солнечный свет; он согласен был умереть – но только не здесь, не в пещере с шатрами из человеческой кожи и костей.

Болотник шел медленно, пришлось приноравливаться к его шагам. Никита ощущал темный ветер, который дул от напарника. Тот отводил бюрерам глаза, не позволяя заметить две фигуры, бредущие по поселку. Местные были заняты своими делами… и вели они себя ненормально. Сейчас у Никиты не хватало сил даже на то, чтобы удивиться, хотя он видел, что карлики разыгрывают сцены из человеческой жизни. Мимо прошла жирная бюрерша в переднике, сделанном из человеческой кожи, с тесемками, даже с цветочным узором, неумело нарисованным углем. Потом он заметил нескольких детенышей, сидящих на подобии парт, сложенных из камней. Перед ними было нечто вроде классной доски, рядом стоял старый бюрер с указкой – то есть длинной тонкой косточкой – и тыкал ею в доску, бессмысленно мыча.

Бюреры копировали людей. Год за годом они жили здесь, не имея недостатка в пище: к этому месту, притягиваемые ноосферным пробоем, часто приходили новые дубли, возникшие после очередного выброса. Гнилые, давно пропитавшиеся зеленым туманом сознания карликов наполнялись всевозможными образами и сценами из человеческой жизни, и они пытались повторять, копировать поселившиеся в их разумах картины, превращая те в гротескные карикатуры.

Сталкеры достигли середины поселка, теперь хижины и шатры высились со всех сторон. Световой туман стал разреженнее, Никита уже видел далеко за низкими крышами стену пещеры, различил даже темный проход в ней. Он покосился на Болотника – тот шел неторопливо, равномерно переставляя ноги, полуприкрыв глаза. Зеленое свечение под веками погасло.

– Почему решил, что ты дубль? – спросил Никита.

Болотник сделал еще несколько шагов и ответил:

– Я убил себя.

– Что?

– Тогда… на самом деле, когда я попал под выброс, меня скопировало. Но я уже тогда был не такой, как все. Меня тоже тянуло к этому месту. Вернее, не к этому – куда-то на северо-запад. Наверное, есть другие пробои.

– Янтарь, Радар… – предположил Никита.

– Да. Наверное. Но я смог преодолеть это.

– Что «это»? Что ты ощущал, почему копии сходятся к этим… дыркам в пространстве?

– Это как зов. Далекий, настойчивый… прекрасный. Ты не можешь не слушаться его, должен идти туда, откуда он доносится. Он невнятный, не получается разобрать отдельные слова. И ты должен приблизиться к источнику, чтобы понять их, обязательно должен. Поэтому они все и идут к ближайшему пробою. Но я смог справиться, переломить себя. После этого начал вспоминать прошлое. Всякие картинки из детства, другое… Это меня и восстановило, стал человеком. Почти стал. Я… может, я был первым ее экспериментом? Ее, Ноосферы? Тренировалась, изучала… И только потом, через много лет, стала других копировать? Дошел до Темной долины, места, в котором попал под выброс. Там себя встретил!

– Встретил себя? – не понял Никита. – А, ну да… Если тебя… то есть вас стало двое…

– Я себя убил! – перебил Болотник, резким движением скидывая с головы капюшон. Лицо его было искажено, глаза вновь светились зеленым. – Убил! Меня нет теперь, мертв! Он… я… напал. Он напал на меня. Когда появился перед его глазами, решил, наверно, что я новая причуда Зоны, какой-то мутант, может, контролер, который его дурачит. А ведь я тогда тоже ничего не знал! Не знал про копии, считал, что я – это я, Макс Болотник, то есть Б́олотов, так зовут, Максим Болотов. А он – какой-то монстр… Представь: смотришь – и ты, вот ты, то есть я, мое лицо, мое тело, стою перед самим собой – не призрак, материальный, я сам, второй, такой же! Он стал стрелять, я тоже, потом он прыгнул с ножом… Я его зарезал. Ударил в сердце. Труп сбросил в болото, мы были недалеко… Убил себя! Себя, настоящего… И сейчас, вот только сейчас понял, что тогда произошло, кто это был, кто мы такие, он и я… Все эти годы не знал, только бродил, мыкался… Что, зачем? Для чего это все? Столько лет здесь, зверье, сталкеры, аномалии… Для чего жил? Для чего живу? Пустота. Надоело, тоска! Только тоска, везде, и серое, все серое, уже давно, будто красок нет… Не хочу больше! Здесь останусь, здесь умру!

На краю центральной площади поселка Болотник вдруг упал на колени. Ударил кулаками по камням и замер, подняв лицо к своду пещеры, закрыв глаза. Никита встал рядом, пытаясь понять, каково это: убить кого-то, кто как две капли воды похож на тебя, потом много лет мучиться от непонимания, кто же это был, кого на самом деле ты лишил жизни, а после узнать, что ты – лишь копия, причуда какой-то странной силы, которая создала тебя то ли из непонятной прихоти, то ли желая лучше разобраться в людях, устройстве их сознаний… и тот, кого ты убил, кому проткнул сердце ножом, – это на самом деле был ты, ты сам, тот образец, оригинал, с которого слеплена твоя личность…

– Болотник, – шепотом позвал он, увидев, что происходит впереди. – Макс, эй…

Посреди площади высился трон из костей, и на нем восседал глава поселка – здоровенный бюрер-старик с морщинистой рожей и грязными седыми патлами. Из волос торчали мелкие косточки, которые поблескивали в свете двух факелов, горевших позади трона. Больше десятка бюреров стояли на коленях, то и дело кланяясь. «Это что, одна из картин человеческой истории, наведенной ноосферным вихрем, которую они увидели и неумело скопировали?» – подумал Пригоршня. В правой руке старик сжимал череп псевдогиганта, в левой – кость, на которую, как набалдашник на короткий посох, был надет еще один череп, человеческий. Бюреры вокруг ритмично мычали, с улиц между хижинами к площади стекались новые ручейки подземных жителей, которые присоединялись к толпе молящихся. Должно быть, было время какого-то ритуала.

Когда Болотник, упав на колени, зажмурился, старик на троне поднял голову. Никита ощутил, как стихает дующий от Макса незримый ветер – напарник перестал контролировать карликов.

– Макс! – повторил он громче.

Бюрер-царь посмотрел влево, вправо, опустил взгляд, уставившись на свои толстые колени, шевеля косматыми бровями… И вдруг, вскинув правую руку, ткнул черепом на конце кости в сторону двух людей.

Он сипло взвыл, забулькал, заклокотал горлом. По толпе подданных прокатилась волна удивленного рева, они стали поворачиваться, выпрямляясь…

– Макс, ходу! – заорал Никита.

Ухватив спутника под мышки, рывком поднял на ноги и заехал ладонью по челюсти. Голова Болотника мотнулась, и он раскрыл глаза.

– Быстро отсюда! – Пригоршня дернул его за плечо, увлекая за собой.

Они побежали влево, проскочив между шатрами, миновали площадь и повернули к выходу из пещеры.

– Сделай так, чтобы они нас опять не видели! – крикнул Никита, но Болотник качнул головой.

– Теперь не могу. Они уже знают, уже заметили…

Мимо что-то пронеслось, с хрустом врезалось в землю. Пригоршня оглянулся: над крышами хижин взметнулось облако костей и черепов, будто туча стрел, посланных вражеской армией. Большинство не долетело, но некоторые застучали по камням вокруг. В плечо сталкера ударила длинная кость, потом Болотник зашатался: крысиный череп попал ему в затылок. Никита вновь ухватил напарника за плечо, поддерживая, взмахнул другой рукой – и прикладом обреза врезал по башке выскочившую сбоку молодую бюрершу. Завизжав, та отлетела назад, сбила с ног двух бегущих следом подростков.

Поселок закончился, проход был прямо впереди. Зеленый свет ноосферного вихря почти не достигал этой части пещеры, и Никита на бегу достал фонарик. То же сделал и Болотник, два луча закачались над полом.

Толпа бюреров валила следом, и невысоко над ними, едва не задевая ѓоловы, плыл трон. Царь гневно орал, потрясая костью, подняв над собой череп псевдогиганта.

Когда они достигли выхода из пещеры, Никита ощутил поток свежего воздуха. Камень сменился древним асфальтовым покрытием, которое полого поднималось к видневшемуся далеко впереди пятну тусклого света.

Лучи фонариков выхватывали из темноты части автомобилей, грузовиков, автобусов… Настоящая автотрасса, движение на которой прекратилось из-за того, что по неведомой причине одновременно погибли все водители – Никита видел скелеты в кабинах.

– Туда! – выдохнул он, устремляясь в сторону светового пятна.

Сталкеры побежали между машинами. Некоторые из них просто остановились, другие столкнулись, были и сгоревшие остовы. Сзади раздался лязг, Никита оглянулся. Один из автомобилей просел, и по шоссе вверх покатилось, быстро нагоняя, спущенное колесо – наверняка его запустил какой-то сообразительный бюрер. Беглецы отпрыгнули в разные стороны, колесо промчалось между ними и врезалось в лежащий на боку военный грузовик.

Вскоре они достигли почти свободного от машин участка шоссе, посреди которого, кабиной вниз, стоял длинный тягач с цистерной. Никита заметил на ее боку тот же знак, который уже видел внизу, перед тем как попал в пещеру с вихрем, – красный круг и внутри стилизованное изображение огня. Под тягачом темнело пятно, тускло поблескивающее в свете фонариков: содержимое цистерны просачивалось наружу. Дальше, метрах в двадцати, стояли еще несколько машин, а за ними подземное шоссе заканчивалось высоким полукруглым проемом, сквозь который лился дневной свет.

– Не успеем добежать! – крикнул Макс.

– Успеем! – на ходу обернувшись, Никита швырнул гранату.

Но они не успели. Когда сзади раздался взрыв, сталкеры были возле тягача. Тот вздрогнул, скрипя ржавым остовом, просел, затем приподнялся и вновь замер. Ничего не понимающий Пригоршня оглянулся. Между машинами внизу показались карлики; трон взлетел выше, бюрер-царь махнул костью, как дирижер своей палочкой, и толпа остановилась. Старик встал на сиденье, выпрямился во весь рост и вдруг насадил себе на голову череп псевдогиганта.

– Что их вожак делает… – начал Никита и замолчал: даже он, не обладающий телепатическими способностями, ощутил поток энергии, темный ураган, покатившийся от старого бюрера.

В голове помутилось, асфальт под ногами качнулся, и Никита чуть не упал, тяжело привалился к кабине. Куда более чувствительный Болотник застонал, ноги его подогнулись – сталкер повалился на бок. Тут же поднялся, морщась, прижал ладонь ко лбу. Тягач с цистерной больше не шевелился, однако более легкие автомобили, стоящие ближе к концу шоссе, начали с лязгом сдвигаться к стенам, будто расступаясь, освобождая проход на середине.

– Осторожно! – простонал Болотник. – Сейчас он…

Толпа подданных взвыла, и трон взлетел еще выше. Стоящий на нем царь громко хлопнул в ладони.

И тут же машины с оглушительным лязгом устремились назад, к одной точке, будто куски железа, которые тянет мощный магнит.

Они столкнулись в проходе, корежа и сминая друг друга. Несущие рамы гнулись, ломались оси, лопались ободья, сплющивались кабины; остовы наползали друг на друга, образуя быстро растущую гору металла.

Наконец они замерли, перегородив проход от края до края, напоминая алтарь в центре железнодорожной станции.

Когда скрежет смолк, присевший под тягачом Никита вскочил и огляделся.

– Залезть можно, – сказал он. – Вон просвет вверху. Только…

Царь призывно взревел, и бюреры побежали. Трон, качаясь, поплыл над ними.

– Теперь точно не успеем… Макс! Эй!

Хлопнула дверца, в окне кабины показалась голова Болотника. Снятый с ручного тормоза тягач качнулся и медленно покатил вниз.

– Осторожно! – заорал Никита, вскакивая на подножку и дергая ручку двери. – Бензином несет, слышишь?! Он просачивается, нельзя, здесь же полная цистерна!

Болотник сильно толкнул дверцу изнутри – та распахнулась, ударив Пригоршню, сбросила его. Сталкер растянулся на асфальте, схватившись за раненое плечо. Ругаясь, приподнялся…

– Беги! – прокричал Болотник.

Никита вскочил, сделал шаг вслед за тягачом. Быстро набирая ход, тот катил навстречу бюрерам. В досаде ударив кулаком по ладони, Пригоршня побежал к загородившей проход горе железа.

Прыгая по кабинам, колесам, погнутым осям и кузовам, он достиг щели между вершиной и краем арки, которой заканчивалось шоссе. Дальше виднелся многоярусный подземный гараж, пандусы, ряды машин, наклонный бетонный мост, расходящийся тремя рукавами, и большой указатель с тремя широкими стрелками и надписью:


^ ПРИПЯТЬ ЭНЕРГОАТОМ БЫСТРЫЙ


Протискиваясь в щель, Никита оглянулся и увидел тягач, несущийся сквозь толпу бюреров, цистерну и сталкера на ней. Костяной трон с царем летел навстречу, вот-вот они должны были столкнуться. Макс Болотник стоял, выпрямившись во весь рост, скинув капюшон, плащ развевался за спиной, и в обеих руках его были гранаты.


1   ...   11   12   13   14   15   16   17   18   19



Похожие:

Андрей Левицкий Сердце Зоны iconДокументи
1. /Андрей Левицкий Выбор оружия.doc
Андрей Левицкий Сердце Зоны iconS. T. A. L. K. E. R
Гупи стать проводником странной группы, нацелившейся на самый центр Чернобыльской Зоны. В сердце Зоны находился загадочный Монолит,...
Андрей Левицкий Сердце Зоны iconАндрей Левицкий Выбор оружия
Зоне специалист по артефактам, соглашаются отыскать пропавших. Им предстоит пересечь давно покинутый людьми Чернобыль, форсировать...
Андрей Левицкий Сердце Зоны iconКодекс российской федерации
Российской Федерации (далее объекты культурного наследия), водоохранные зоны, зоны охраны источников питьевого водоснабжения, зоны...
Андрей Левицкий Сердце Зоны iconКодекс Российской Федерации от 29 декабря 2004 г. N 190-фз (с изменениями от 22 июля, 31 декабря 2005 г., 3 июня, 27 июля, 4, 18 декабря 2006 г.)
Российской Федерации (далее объекты культурного наследия), водоохранные зоны, зоны охраны источников питьевого водоснабжения, зоны...
Андрей Левицкий Сердце Зоны iconРекомендации подростку «когда ты одинок»
Ты видишь себя одиноким маленьким воробышком на крыше дома. Твое сердце бьется часто- часто. Я слышу как ты вздыхаешь в поздние часы....
Андрей Левицкий Сердце Зоны iconАндрей Платонович Платонов Подготовила Ковальчук Т. В. Начало пути
Отец паровозный машинист, слесарь. Андрей унаследовал от отца любовь к технике и «потной работе», преклонение перед поэзией паровозов...
Андрей Левицкий Сердце Зоны iconДокументи
1. /Левицкий А., Жаков Л.-Охотники на мутантов.doc
Андрей Левицкий Сердце Зоны iconМизюлин Андрей Александрович
В 2008 году в Нижнеингашскую среднюю общеобразовательную школу №2 перешёл работать Андрей Александрович Мизюлин. До этого он работал...
Андрей Левицкий Сердце Зоны iconУязвимые зоны человека
Кроме того, чтобы успешно поражать точки, нужно иметь тренированные пальцы, иначе вы рискуете их сломать. Помимо этого, в процессе...
Разместите кнопку на своём сайте:
Документы


База данных защищена авторским правом ©lib3.podelise.ru 2000-2013
При копировании материала обязательно указание активной ссылки открытой для индексации.
обратиться к администрации
Лекции
Доклады
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Программы
Методички
Документы

опубликовать

Документы